23.05.2021      63      0
 

Дом мудрости аль-Мамуна

Оглавление1 Библиотека и переводческое объединение1.1 Распространение исламского права (шариата) Библиотека и переводческое объединение Халифа аль-Мамуна…


Библиотека и переводческое объединение

Халифа аль-Мамуна чаще всего вспоминают в связи с Домом мудрости, который, как говорят, он основал и которому покровительствовал. Само это название вызывает в воображении образы бородатых мудрецов в длинных одеяниях, смотрящих на свои астролябии или собравшихся на торжественном тайном совещании, чтобы обсудить проблемы математики или метафизики. Существовавшее в течение двух веков, это учреждение напоминает по типу академию наук, где ученые могли проводить фундаментальные исследования без ограничений благодаря поддержке властей.

В оригинале, на арабском языке, название этого учреждения связано с изречением пророка Мухаммеда, которое было обнаружено ученым IX века в старом буддийском центре в Термезе. Говорили, что хадис не является подлинным, поэтому он был изъят из более поздних сборников. Похоже, что все, касающееся Дома мудрости аль-Мамуна, подвергалось подробному внимательному изучению. Был ли Дом мудрости действительно формальной организацией, как некоторые исследовательские университеты или академии? Почти наверняка – не был. В истории не сохранилось имен руководителей Дома мудрости, списков его членов, упоминаний о здании Дома и о регулярных собраниях.

Что появляется вместо этого – неформальный и постоянно меняющийся круг ученых, поддерживаемых халифом или его визирями и собиравшийся вокруг большой библиотеки. Почти наверняка это была коллекция книг Бармакидов, переданная после их свержения в библиотеку халифа. Первым библиотекарем был аль-Фадль ибн ан-Наубахт, сын астролога из Мерва, участвовавшего в основании Багдада. Фадль не только пошел по пути своего отца, выбрав профессию астролога, но и занимался переводами с греческого языка. При аль-Мамуне, если не раньше, из казны халифа выделялась оплата ибн Наубахту и другим ученым, в том числе и за переводы.

Переводы осуществлялись многонациональной группой ученых, больше всего среди которых было сирийских христиан по той простой причине, что они знали и греческий, и арабский языки. Некоторые из этих переводчиков были привлечены из старого центра в Гундешапуре. Время от времени двор также оплачивал поездки, предпринимаемые для приобретения новых манускриптов, включая по крайней мере одну поездку в Константинополь, которая была совершена в первые годы правления Харуна ар-Рашида.

Помимо библиотек халиф также финансировал обсерваторию, которую основал в Багдаде по примеру старой обсерватории, процветавшей в Мерве во время его пребывания там. Поскольку астрономия и другие области науки были все еще тесно связаны друг с другом, вполне можно предположить, что ученые, работавшие в обоих центрах, сотрудничали друг с другом.

Прославленный Дом мудрости, институционально более скромный, чем поздние представления о нем, был по сути небольшим библиотечным и переводческим объединением. При этом в его стенах ученые находили время, чтобы сконцентрироваться, и свободу от материальных нужд и внешнего вмешательства.

Каким бы ни было щедрым такое покровительство, оно может быть успешным, только когда служба по поиску и найму талантливых людей работает на самом высоком уровне, и с этой задачей управляющие Домом мудрости справлялись отлично. Не будет преувеличением сказать, что они собрали в Багдаде лучших ученых за период между III–I веками до нашей эры, когда Александрийская библиотека в Египте содержала множество редакторов и ученых, и 1660 года, когда Лондонское королевское общество во главе с Исааком Ньютоном начало привлекать таких людей, как Джон Локк, Роберт Бойль, Кристофер Рен, Джонатан Годдард и Роберт Гук.

Насколько была важна роль аль-Мамуна в создании комфортной среды для процветания науки? Доказательства неубедительны, и их недостаточно. Но жизнь трех выдающихся братьев из Мервы и та роль, которую эти уроженцы Центральной Азии сыграли в Доме мудрости, доказывают наличие активной деятельности аль-Мамуна на интеллектуальном поприще. Братья Мухаммед (Абу Джафар), Ахмед и Хасан ибн Муса так тесно сотрудничали друг с другом в сфере геометрии, астрономии и механики, что стали известны как Сыны Мусы (Бану Муса). Их отец Муса ибн Шакир занимался ранее грабежом караванов в Центральной Азии, но позже обратился к науке.

Аль-Мамун познакомился с этой семьей во время своего пребывания в Мерве и был настолько поражен выдающимися способностями сыновей Мусы, что вызвался стать их опекуном после смерти отца. Когда аль-Мамун уехал в Багдад в 819 году, дети Мусы были среди его свиты и оставались связанными с ним до самой смерти халифа. Они играли главную роль как в развитии библиотеки Мамуна, так и в его переводческой деятельности. Лишь немногие из научных инициатив, осуществленных в период правления аль-Мамуна, не были связаны с этими выдающимися людьми. Но организационная работа братьев блекнет по сравнению с их вкладом в науку.

В геометрии точкой отсчета для Бану Муса был великий греческий математик и изобретатель Архимед. Они пошли дальше своего учителя, впервые утверждавшего, что плоскость – есть поверхность, содержащая две прямые. Бану Муса разбили эти прямые на равные отрезки и использовали их, чтобы вычислять площади. Иначе говоря, в то время как греческие математики выражали площадь и объем более сложных фигур путем их «наполнения» простыми фигурами, Бану Муса непосредственно измеряли их. Они стали основателями арабской школы математики. Два века спустя копия их научного труда «Книга измерения плоских и шаровых фигур» была обнаружена в библиотеке в Испании и переведена на латинский язык Герардом Кремонским.

Будет неверно предполагать, что жизнь багдадских ученых состояла из непрерывных исследований. Власти обращались к ним время от времени для решения практических проблем, например Бану Муса были привлечены для проектирования каналов в новом городе. Были и другие проекты. Например, Ахмед, один из братьев, написал «Книгу о необыкновенных устройствах», в которой он описал около сотни механических игрушек и автоматических устройств. Этот обделенный вниманием ученых, но удивительный документ сравнивают с книгой набросков Леонардо да Винчи – настолько смелые и сложные устройства в нем описываются. Здесь были впервые описаны одно– и двухсторонние пневматические клапаны, автоматы, и множество хитроумных устройств, демонстрирующих невероятно творческий, но в то же время дисциплинированный и практический инженерный ум[.

Механическая флейта Ахмеда, приводимая в действие с помощью пара, была названа первой программируемой машиной, это звание оспаривает «водный орган» братьев, работающий посредством взаимозаменяемых цилиндров. В обоих устройствах Ахмед показал ту же изобретательность, которая привела к созданию (тысячу лет спустя) жаккардового ткацкого станка, механического фортепиано и, в конце концов, компьютера, работающего с помощью перфокарт. Братья также изобрели грейферный экскаватор, устройство, чтобы очищать воздух в шахтах и колодцах, противогаз, лампу типа керосиновой, лампу с автоматической подачей топлива и лампу с самобалансировкой.

Выдающаяся книга изобретений Ахмеда нашла читателей во всем мусульманском мире, но, кажется, не достигла Запада. Она была очень близка работе аль-Муради – андалузского ремесленника XI века, который создал собственную коллекцию невероятных механических устройств. Два века спустя аль-Джазари (1136–1206), курд из Анатолии, последовал той же традиции с еще одной подборкой изобретений, которые озадачивают неров даже в наши дни. В отличие от Ахмеда ибн Мусы, чья книга иллюстрирована примитивными набросками, Джазари был талантливым художником и показал свои изобретения с величайшей точностью. И Муради, и Джазари черпали вдохновение у Ахмеда и признавали, что следовали за братьями. И в важных моментах их более поздние устройства в работе и тонкости по-прежнему отстают от изобретений старшего из Бану Муса.

Но случались и «внутрицеховые конфликты». Критиком Бану Муса выступал их арабский коллега, философ и эрудит аль-Кинди. Все свидетельства описывают этого уроженца Басры как тихого аполитичного стоика. Последователь греческого мудреца Эпиктета, аль-Кинди совершенствовал внутренний покой и в то же время был сторонником рационального подхода к поиску истины. Он был талантливым ученым, написал более двухсот трактатов по геометрии, медицине, музыке и даже криптологии. Многие считают аль-Кинди единственным арабом, получившим признание в области философии, и называют его арабским философом.
Почему братья Бану Муса вступили в конфликт с этим кротким человеком, мы, возможно, никогда не узнаем. Не исключено этническое соперничество, как и идеологические, а также политические разногласия. Через несколько лет после смерти аль-Мамуна трое братьев из Мерва начали деятельность, окончившуюся поражением аль-Кинди и конфискацией его библиотеки. Говорили, что в этом деле не обошлось без отца братьев-ученых, бывшего грабителя караванов.

Распространение исламского права (шариата)

Халиф аль-Мамун умер в 833 году, через несколько месяцев после столкновения с Ибн Ханбалем. Его преемник аль-Мутасим, помимо продолжения преследований Ибн Ханбаля, посвятил себя борьбе против христианской Византии и постройке двадцати дворцов. Как и аль-Мамун, аль-Мутасим всецело зависел от выходцев из Центральной Азии, поскольку его главным советником и военачальником был бывший правитель Уструшаны (возле Самарканда), который достиг значительных успехов.

Он беспомощно смотрел, как источники богатства испаряются. Последовавшие за этим беспорядки на улицах Багдада заставили халифа аль-Мутасима переехать в Самарру, в 125 километрах к северу от столицы. Связан или нет переезд с поведением его воинов в Багдаде, но большое количество этих порабощенных воинов сопровождало его на новое место. Создание просторного и точно спланированного города, основанного в Самарре, подразумевает, что у аль-Мутасима был план по разрешению различных проблем. Но на самом деле его не было. Оставив Багдад, он допустил запустение оросительной системы прежней столицы, что привело к повышению цен на продукты и новой волне недовольств, а вскоре и к восстанию, в котором выходцы из Центральной Азии опять были на первых ролях. аль-Мутасим постепенно терял власть.

Ни аль-Мутасим в период своего недолгого правления, ни его жестокий преемник аль-Мутаваккиль не могли игнорировать влияние центробежных сил, разрывающих исламский халифат на части. Выходцы из Центральной Азии, которые играли видные роли с обеих сторон в мутазилитском противостоянии, ловко преуменьшали влияние халифата на их жизнь, в то же время иногда одобряя действия Багдада. Спустя одно поколение после смерти аль-Мамуна все части Центральной Азии, которые с трудом подчиняли себе арабские войска две сотни лет, действовали практически как независимые государства.

Растущее влияние Центральной Азии ощущалось и в других областях. После смерти аль-Мамуна Багдад отказался даже от видимости поддержания нормального войска, состоящего из свободных граждан. Чтобы удержаться у власти, халифы полагались исключительно на тюркских рабов-воинов из Центральной Азии. Одни из них дослужились до военачальников, а другие стали советниками при дворе. Тюркские войска были в сущности толпой, которая время от времени захватывала полный контроль над Багдадом. Менее чем через сто лет после подъема Аббасидов халифат пришел в полный упадок.

После смерти аль-Мамуна и аль-Мутасима началось сворачивание обреченной на неудачу поддержки мутазилизма, начатой аль-Мамуном. Халиф аль-Мутаваккиль зашел так далеко, что заключал в тюрьму переводчиков, чьи работы были сочтены поддерживающими рационализм. Было очевидно, что великая эпоха интеллекта в Багдаде заканчивается. По мере того как доктрина превращалась в догму, воцарилась нетерпимость. В течение ста лет после своего основания Багдад был открыт для людей, исповедующих другие религии. Зороастрийская литература беспрепятственно распространялась, в большом количестве строились синагоги и христианские храмы, включая монастырь Девы Марии и несколько соборов, процветавших за стенами Багдада. Но в этой новой, менее безопасной, среде власти закрыли церкви и синагоги и изгнали их прихожан.

Обеспокоенные снижением социальной сплоченности в Багдаде и по всей империи, стремящиеся регулировать социальную и экономическую жизнь, аббасидские власти усердно работали, чтобы согласовать всю гражданскую деятельность с исламом. Это означало мощное распространение исламского права (шариата). Вскоре мусульманские знатоки права во главе с традиционалистами уже трудились над верным определением мусульманских позиций в каждом аспекте личной, семейной и гражданской жизни. Как и другие авторитарные правители во всем мире, Аббасиды надеялись урегулировать общество по принципу «сверху вниз», объединяя свои законы с ограничениями, налагаемыми религией. Эта попытка разделила общество, остановила развитие инноваций и стала одной из самых важных сил, переместивших центр знаний на восток, в сторону все более независимых обществ Центральной Азии.

На этой волне проявили себя два мыслителя, которые видели своей задачей развитие доктринальных обоснований для новой веры. Первым был Абу аль-Хасан аль-Ашари из Басры, который привнес в свою миссию ревностный настрой новообращенного. К своим 40 годам он стал одним из самых ярых сторонников мутазилизма. Затем он понял, куда дует политический ветер, и написал около сотни трактатов с нападками на бывших коллег. Ашаритская школа, которую он основал, работала вполсилы в течение нескольких поколений, но ей суждено было восторжествовать два века спустя, когда великий центральноазиатский теолог и философ Газали использовал свой блестящий дискуссионный талант, чтобы пресечь все притязания рационализма.

Вторым крупным оппонентом рационализма, появившимся после «инквизиции» аль-Мамуна, был Мухаммед аль-Матуриди (853–944), известный как «имам правильного пути», любознательный и образованный центральноазиатский мыслитель из района близ Самарканда. Как и аль-Ашари, он был «приспособленцем» в вопросе свободной воли, но в остальном был противником компромиссов, защищая правоверность от множества ощутимых угроз, включая манихейский дуализм и любой вид политеизма, а также мутазилизм. Он извлекал пользу из конфронтации, любил писать «опровержения» и благоволил таким агрессивным трудам, как «Книга, выявляющая ошибки мутазилизма». Матуриди был уверен, что те, кто не смог использовать дарованную Господом силу ума, чтобы понять истины ислама, попадут в ад. Благодаря резкости или вопреки ей труды этого центральноазиатского деятеля были популярны на протяжении 500 лет среди мусульманских фундаменталистов и традиционалистов от Турции до Индии.

Несмотря на критику многие продолжали считать разум ключом к истине и утверждать, что свободная воля – это подарок Господа человечеству. Мутазилизм как таковой исчез, но многие мыслители развивали его основные концепции. Основным наследником традиции мутазилизма в Багдаде снова был выходец из Центральной Азии – Абу аль-Раббан аль-Балхи из Балха, выступавший больше против тех рационалистов, которые были введены в сомнение и неверие, чем против своих более приверженных вере критиков.

Олицетворением этой радикальной ветви лагеря разума и свободной воли был еще один выходец из Центральной Азии – Абу-ль-Хусейн Ахмед ибн ар-Раванди, чье атеистическое отношение к религии мы будем рассматривать, когда перейдем к изучению его родного края Хорасана и его столицы Нишапура.

Помимо общепризнанных «наследников» мутазилизма было очень много проницательных мыслителей, которые сделали разумные выводы из «инквизиции» аль-Мамуна и при этом продолжали высоко держать знамя рационализма. Большинство, как правоверные мусульмане, принимали истины откровения. Как позднее Джон Локк, они признавали область веры и считали ее выше разума. Но, как и Локк, они смотрели на все остальные творения как на область, доступную разуму, и исследовали их с усердием, интеллектуальной тщательностью и восхищением. В этом великом приключении ума никто не превзошел выходцев из Центральной Азии.


Об авторе: Игорь Попов

Журналист и интернет-блогер. С детских лет интересуюсь историей, археологией и антиквариатом. Имею проекты в данном направлении. Активно веду блог "Антикварная Кубань" на Яндекс Дзен.

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Как не проходить вакцинацию и получить медотвод в Казахстане

Как не проходить вакцинацию и получить медотвод в Казахстане

Министерство Здравоохранение Казахстана дало официальное распоряжение, кто может получить медотвод и не...

Монгольский феномен всеобщей вакцинации от COVID-19

Монгольский феномен всеобщей вакцинации от COVID-19

Одной из самых передовых по процессу вакцинации в мире стала Монголия. Как только была запущена...

Отдых в Самарканде

Отдых в Самарканде

Самарканд называют городом-перекрестком культур. И одним из древнейших городов мира. Настоящая жемчужина...

Напишите мне